Александр Мыльников

 

Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы.

 

Часть І. Представления об этнической доминации

Глава 2. Русские

 

Двоичность троякости?

 

В сочинениях славянских, а еще более инославянских авторов цве­товая триада часто сосуществовала с дихотомией «Малая Русь»/«Великая Русь». Термин «Малая Русь» впервые фиксируется в гра­моте Константинопольского патриарха 1303 г. об учреждении право­славной Галицко-Волынской митрополии. Поначалу он имел адми­нистративно-конфессиональный смысл [Ламанский. С. 248—249; Кар­ский. С. 117; Грушевський. С. 80; Соловьев А. В. 1947. С. 24—38; Улащик 1982. С. 238—239 и др.]. Впоследствии, утратив строго цер­ковный характер, он обрел черты государственно-территориальной квалификации. Бежавший в Швецию бывший подьячий Посольского приказа Г. К. Котошихин (ок. 1630—1667), хорошо знавший тонкости дипломатических формулировок, следующим образом пояснял швед­скому правительству семантику царского титула «всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец»: «Великою Росиею прозвано Мос­ковское государство; Белая Росия Белорусцы, которые живут около Смоленска и Полотцка и в иных городех». Что же касается слова «Малыя», то, продолжал Котошихин, оно употребляется в титуле «не изстари», а «как учинились в вечном подданстве Малая Росия войско Запорожское, гетман Богдан Хмельницкой с казаками и со всеми Черкаскими городами» [Котошихин. С. 141].

Эти обозначения попадали как в научные трактаты, так и в спра­вочные издания. В уже упомянутом «Лексиконе» Татищева приводи­лась следующая трактовка понятия «Великая Россия»: «...главный предел в Российской империи, лежащая к северу, в которой наипервее народ руссы жили, и от них вся Руссиа, или Россиа, имя прияла». Далее пояснялось, что имеется в виду область с городами Старая Ладога и Новгород Великий: «Сея страны границы: на север до моря Севернаго, на восток по Тверь и княжение Ростовское, к югу вклю­чалось княжение Полоцкое и вся Ливония по Мемель, к западу море Алтиское до залива Ботнического... Ныне есть Великороссийская гу­берния» [Татищев 1979. С. 206].

Великая Русь рассматривалась в совокупности с Малой Русью. Так, в посвящении Димитрию и Даниилу Федоровичам Балабанам, отец которых, Федор, был владельцем типографии в Стрятине, на Волыни [Булахов. С. 23], своего труда «Лексикон славеноросский и имен тлъкование» (1-е изд. 1627; 2-е изд. 1653) украинский языковед и типограф Памва Берында (ум. 1632) подчеркивал, что «великославный язык славенский» звучит «в Великой и Малой России, в Сербии, Болгарии» [Берында. Л. С2]. Во многих случаях термином «Малая Русь» в XVII в. обозначали казацкое государство, что, как полагает П. П. Толочко, являлось вариантом местного происхождения [Толочко 1993. С. 7]. Но все чаще это обозначение связывалось со всей Украиной, о чем свидетельствовал актовый материал того времени [Толочко 1994. С. 2—9]. В начале следующего столетия такая прак­тика получила дальнейшее распространение. Так, в грамоте 1711 г., писанной по-латыни, Малая Русь поясняется как Украина (Universae Parvae Rossiae scilicet Ukrajnae). В «Сказании о войне козацкой» (1720) украинский книжник Самойло Васильевич Величко (1670—после 1728) не только оперировал термином «Малая Россия» в значении «Украина», но и себя самого определял как «истинный Малыя Росии сын» [Величко. С. 7; Величка. С. 4].

Некоторые инославянские авторы предпринимали попытки соот­нести понятия «Малой» и «Великой» Руси с цветовым обозначением соответствующих частей восточнославянской территории. Так, в упо­минавшейся книге Цайлера «Черной или Малой Ройсией» обозначена область между Волынью, Подолией и Карпатами [Zeiller 1647. S. 25]. В последующие переиздания вносились изменения и дополнения: территория этой Руси, названная уже не Черной, а Красной, была расширена за счет отнесения к ней Подольской, Браславской, Киев­ской, Волынской и других земель; описание «Польской Ройсии» бы­ло отделено от «Литовской Ройсии» [Zeiller 1657. S. 130—133; Ibid. 1663. S. 26—27]. Однако термин «Черная или Малая Ройсия» у Цай­лера сохранился как противопоставление Великой или Белой Ройсии, лежащей на севере и подвластной «могущественным князьям московитским» [Zeiller 1657. S. 130; Ibid. 1663. S. 25]. Употребляя то же со­четание «Малая или Черная Ройсия», упоминавшийся выше Шультес пояснял: «Это герцогство названо так, дабы отличить его от Белой или Великой России, или Московии. Оно примыкает к Польше, Во­лыни и Карпатским горам... Население называется руссы, рутены, а часто также роксоланы» [Schulthes. S. 237]. Позднее сходные опреде­ления вошли в энциклопедические справочники — о Малой или Красной Руси сообщалось в «Лексиконе» Будея [Buddeus. 3. Aufl. Bd. 4. S. 76], а в «Лексиконе» Цедлера о ней говорилось: «Маленькая провинция в Польше, которая граничит на западе с Польшей, на се­вере с Литвой, на востоке с Малой Тартарией и на юге с Молдавией, Семиградьем и Венгрией» [Zedler. Bd. 31. S. 984].

Распространившееся за пределами Русского государства словосо­четание «Великая Россия или Московия» стало в XVII—начале XVIII в. достаточно привычным. Оно, например, употреблялось в панегириках молодому русскому царю Петру Алексеевичу в связи с описанием Польского королевства и Великого княжества Литовского, составлен­ным лейб-медиком польского короля Бернардом Коннором [Connor. S. 4]. Более того, некоторые немецкие авторы пытались осмыслить приложение к Московии терминов «Белая Русь» и «Великая Русь». Отметим толкование, приведенное в статье «Московия» из энцикло­педического словаря профессора Базельского университета Иоганна Якоба Хофмана (1635—1706). В прошлом, сообщалось здесь, Моско­вия именовалась Белой Русью, а ныне ее называют Великой Русью. Том, в котором эта дефиниция помещена, был издан в 1677 г. [Hoff­mann. Т. 1. S. 1054]. «Лексикон» Хофмана состоял из четырех томов, он издавался и переиздавался с 1677 по 1698 гг. Насколько можно су­дить по этой и другим статьям на русскую тему, в «Лексиконе» исто­рическая Русь делилась на две, а не на три части: Белая Русь как принадлежавшая великому князю Московскому и Черная Русь как принадлежавшая польскому королю [Hoffmann. Т. 2. S. 284; Т. 2—3. S. 130; Т. 4. S. 107].

Пытаясь разобраться в неустойчивой географической привязке Малой Руси, Хюбнер приходил к компромиссному толкованию этого термина: в широком и узком смыслах. В своих неоднократно переиз­дававшихся в конце XVII в. «Кратких вопросах из новой и древней географии» он писал, что «Малая Русь или также Красная Русь на­звана так, дабы не смешивать ее с Москвой, которую следует назы­вать также Великой Русью или Черной Русью». К Малой/Красной Руси Хюбнер относил четыре земли: Львовскую или собственно Ма­лую Русь, Волынскую, Подольскую, а также Украину. Левобережье Днепра, включая Киев, пояснял он, в настоящее время принадлежит Московии, а Правобережье — Польше [Hubner 1696. S. 749—751].

Эту дефиницию Хюбнер повторял и позднее. В четвертом изда­нии его «Полной географии» (1743) «область руссов или ройсов» оп­ределена как «великая страна между Днестром и Днепром, вплоть до Вислы. Однако с тех пор, как руссы были отогнаны назад от Днестра или Борисфена, землю по эту сторону назвали Малой Русью, чтобы отличать от России, которая с полным правом была названа Великой Русью». Оговорив, что «здесь мы рассуждаем только о Красной Ру­си», Хюбнер повторил уже знакомый нам перечень входящих в ее со­став земель: «Ройсия как таковая (с центром во Львове), Волынь, Подолия, Украина» [Hubner 1743. S. 214].

Может возникнуть вопрос: каким образом в представлениях авто­ров того времени троичное деление Руси на Белую, Красную и Чер­ную совмещалось с ее двоичным делением на Малую и Великую? По-видимому, многое зависело от воздействия на позиции авторов скла­дывавшейся геополитической ситуации. Так, очерчивая границы Руссии от Дона и Азовского моря до Севера, Пиркхаймер добавлял, что «в наше время» она вошла в Великое княжество Литовское, исключая области, «отторгнутые московитами» [Pirckheimer. P. 105]. Почти од­новременно с ним немецкий географ и астролог Иоганн Боэмус в своем «Репертории» [Boemus 1520. F. 47], переизданном затем гео­графом Якобом Циглером (1470—1549), также делил Руссию на соб­ственно Рутению, или Роксоланию, и на Московию [Zieglerus. F. 69—70 vers.]. Такое представление, отвечавшее государственно-политиче­ским реалиям своего времени, на протяжении XVI—XVII вв. повторя­лось с вариациями многими польскими, чешскими, восточнославян­скими, немецкими, шведскими и другими авторами [Bohoricz. P. 12; Weleslawin 1590. Predmluva; Gislonis... P. B2 vers.; Quad. S. 45; Prytz. P. A3; Strauch. P. A. vers.; Petrejus. P. A4; Zeiller 1647. S. 25; Cramer. P. 5; Pessina. P. 18. 10, л. 1092 об.; Синопсис 1674. С. 9—10].

В латинской версии «Описания» Гваньини, пользовавшейся тогда международной известностью, сообщалось, например, что все обшир­ное пространство Руссии делится на две неравные части, состоящие под властью двух государей. Первым является «Великий князь Московский, который именует себя императором всей Руссии, ибо обла­дает большей частью ее земель», а вторым — «Польский король, ко­торый как покровитель Великого княжества Литовского, включаю­щего русские княжества, обладает Витебским, Мстиславским и другими русскими княжествами, в Литву входящими» [Guagnini 1578. F. 70].

Очевидно, что такое двоичное деление отношения к колористиче­ским характеристикам не имело, но зато отражало реальное государ­ственно-политическое деление Руссии. Более того, эта двоичность со­четалась в трактате Гваньини с констатацией административного ра­зобщения западных земель исторической Руси. В частности, разные их части описаны по государственной принадлежности к Польскому королевству и Великому княжеству Литовскому. В первом случае на одном таксономическом уровне помещены Галиция, Белзская, Холмская, Перемышльская и Подольская земли, а Волынь, с соответст­вующим комментарием, перенесена в описание Великого княжества Литовского, имевшее отдельную фолиацию [Guagnini 1578. F. 24 - 27 vers.]. Здесь, в числе земель, населенных «рутенами», последова­тельно характеризовались Минский, Новогрудский, Брестский, Во­лынский, Киевский, Мстиславский, Витебский и Полоцкий палати­наты [Guagnini 1578. F. 74]. Правда, одновременно подчеркивалась не только этническая, но и конфессиональная общность «рутенов» Поль­ши и Литвы. Наоборот, для Пашковского, придерживавшегося принципа «троякости», важнее было подчеркнуть не столько различия в государственно-политическом положении западных и восточных зе­мель исторической Руси, сколько их этническую общность. Поэтому, переводя трактат Гваньини с латинского на польский, он по-иному скомпоновал приведенное там описание. «Руские земли» были объ­единены как целое, без их раздельного описания в составе Польского королевства и Великого княжества Литовского. Но, как и в латин­ском оригинале, перечень их открывался Галицкой землей [Gwagnin. S. 13].

Для Стрыйковского с его пролитовской направленностью эти со­ображения решающей роли не играли, в связи с чем он ограничился делением Руси лишь на Белую и Черную. Для многих инославянских авторов XVII—начала XVIII в. было достаточно того, что после Люб­линской унии западнорусские земли входили в состав Польско-Ли­товского государства. Так, в диссертации курляндца Штрауха фигу­рировали Южная и Северная Русь — под последней подразумевались территории, принадлежавшие великому князю Московскому [Strauch. P. A4]. В главе «О Руссии, Московии и Литве» трактата о польском государстве немецкого историка Харткноха сообщалось, что в преж­ние времена первая из них, т. е. Руссия, охватывала большую часть нынешней Литвы, Подляшье, Красную Русь, Подолию, Волынь, Северское и Черниговское княжества, а также княжества Смоленское, Полоцкое, Витебское, Новгородское, Тверское и др. [Hartknoch 1678. Р. 119]. Ретроспективный экскурс Харткноха был одним из примечательных отзвуков противопоставления Руссии Московии, причем по­следняя отождествлялась им не со всем Русским государством, а только с его ядром — Московским княжеством.

Пользуясь терминами «Малая Русь»/«Великая Русь», упоминали обычно не три цвета, а два, поскольку белый, как правило, ассоции­ровался с Московией, а два других — с восточнославянскими земля­ми Польско-Литовского государства, либо альтернативно (черный или красный), либо как синонимы (черный, он же красный) (1).

 

1. Такое восприятие пробивало себе путь и в ряде работ, отнюдь не претендо­вавших на «научность». Среди них небольшое сочинение француза Жака Маржерета (ок. 1550/1560—не ранее 1618) «Состояние Российской империи и великого княжества Московии» (Париж, 1607). Интерес к этой книге во многом определял­ся авантюрными приключениями автора, служившего капитаном команды ино­земных телохранителей сперва Бориса Годунова, а затем Лжедмитрия I. Вводя своих читателей в курс дела, Маржерет пояснял, что «есть две России, именно та, что носит титул империи, которую поляки называют Белая Русь, и другая - Черная Русь, которой владеет Польское королевство и которая примыкает к Подолии» [Маржерет. С. 141].

 

Если земли Западной Руси, обобщенно именовавшиеся «Руссией», получали в польской и немецкой научной мысли подробное опи­сание, то суждения о местоположении и размерах Юго-Западной Ру­си (Руссии в узком смысле слова) отличались достаточной противоречивостью. Работавший с 1470 г. в Польше итальянский историк, философ и поэт Филиппо Буонакорси Каллимах (1437—1496) поме­щал эту Русь между Подолией и Днепром [Callimachi 1893. Р. 21], а Меховский в начале XVI в. относил к ней значительную часть быв­шего Древнерусского государства, упоминая, в частности, Коломыю, Рогатин и ряд других городов, а также Галицийский и Перемышльский округа. Исходя из тезиса, что в прошлом Руссия именовалась Роксоланией, Меховский писал: «Далее, у Сарматских гор, живет на­род русский (Ruthenorum), во главе которого стоят знатные люди из поляков» [Меховский. С. 94—95]. У этих русских, продолжал он, «есть свое письмо и алфавит по образцу греческого, очень с ним сходный», а столицей Руссии некогда был Киев [Меховский. С. 96]. В атласах Ортелия, Боплана и других картографов XVI—XVII вв. Рус­сия, как мы видели, называлась наряду с Волынью, Подолией, ино­гда — с Киевской Русью, а порой показывалась и с включением части земель бывшей Руси (Кобрин) в Великое княжество Литовское [Кордт. Л. XIX—XX; Каталог]. При тех или иных разноречиях, отчасти вы­званных недостаточно точной информацией, юго-западная область, к которой прилагалось название Руссия, Русь, до XVIII в. преимуще­ственно отождествлялась с Галичиной и смежными с ней территори­ями [Bel 1742. Р. 32].

Показательно, что перечень бывших русских княжеств, оказавших­ся в составе Польского королевства и Великого княжества Литов­ского, обычно открывался галицко-львовской областью, в узком смыс­ле именовавшейся «Русь», «Руссия». В справочнике о законодатель­ных актах Польши (1590) с рукописными дополнениями (как указано, «составленном Павлом Щербицким для собственного употребления»), «княжество Руссия» идет сразу же после Великого княжества Литовского и стоит в одном ряду с Киевским княжеством, Волынской зем­лей, а также остальными административными частями государства [33, л. 107]. В нескольких случаях оно объединено с «Подольской землей», причем иногда термин «русский» осмысляется шире, касаясь всех бывших княжеств Киевской Руси, вошедших в состав Польской короны [33, л. 337-340].

Подобные представления в польской практике были достаточно распространенными. В латинской версии «Описания» Гваньини на первом месте среди других земель Руси в составе Польши также на­звана «Львовская и Галицкая земля», а Львов, «основанный русским князем Львом» (в действительности — его отцом, князем Даниилом Галицким), охарактеризован как главный город Руси в землях коро­ны. При этом Галиция, включая города Жидачев, Гродек, Стрый, Коломыя, Рогатин и другие, названа «одним из княжеств Руссии» [Guagnini 1578. F. 70 vers.].

Сопоставляя в свете сказанного колористический и дихотомиче­ский подходы к восточнославянскому этническому пространству, мож­но сделать несколько выводов. Во-первых, возникновение и последующая эволюция этих подходов отразили геополитическую неодно­родность восточнославянских земель, которая к тому же не была ста­бильной. Ее изменения определялись неоднократными передвижками границ между Московским государством, Польским королевством и Великим княжеством Литовским, ставшими в этом смысле не только преемниками, но и соперниками в борьбе за территориальное наслед­ство исторической Руси.

Во-вторых, в силу сказанного оба подхода должны рассматривать­ся не изолированно друг от друга, а в совокупности, с учетом разного по содержанию и по времени совпадения или несовпадения отдель­ных их элементов. Если, как указывалось, связь между понятиями «Белая Русь» и «Великая Русь»/«Великая Россия» была относительно устойчивой, то термин «Малая Русь»/«Малая Россия» соотносился как с «Черной Русью», так и с «Красной Русью», а географически при­лагался не только к Правобережной, но и к Левобережной Украине.

В-третьих, и двоичное, и троичное деления исторической Руси представляли собой попытку научного, по меркам того времени, осмысления этнических и политических процессов в восточнославян­ской среде. Различие заключалось в том, что троичное деление по пре­имуществу улавливало или стремилось уловить этнорегиональные ас­пекты этих процессов, то есть динамику становления великорусской, украинской и белорусской народностей. А двоичное деление, отражавшее геополитические реальности, акцентировало преимуществен­но государственно-политическую принадлежность восточнославян­ских земель России/Московии и Речи Посполитой, не выделяя в по­следнем случае по отдельности украинский и белорусский этносы.

Неясности и противоречия толкования этим не снимались. По этой, видимо, причине Страленберг и Татищев (в комментариях к его за­пискам) соотношение троичного и двоичного деления Руси решали довольно просто — путем их политико-географического рядоположения. «Первое главное разделение настоясчей России разделялось на 5 частей, яко Великая, Малая, Белая, Червленая и Черная Россия. Из оных первыя три российскому, две же последния Полскому скипетру подтвержены были» [Страленберг. Т. 1. С. 37—38]. Страленберг отно­сил: к Великой России — княжества Новгородское, Московское, Твер­ское, Рязанское, Ярославское, Ростовское, Белозерское, а также Ни­жегородскую и Псковскую земли; к Малой России — княжества Ки­евское, Черниговское и «вся Украина», добавляя, что «Поляки к по­следней части почти всю часть Малой и Червленой России, Россиане же болшую часть Малыя и нарочитую часть Великой России причис­ляли»; к Белой России — княжество Смоленское, указав принадлеж­ность Мстиславской и Полоцкой провинций Речи Посполитой. «Черв­леная и Черная России, — продолжал Страленберг, — принадлежат все поляком и тако описание оных до сего не касается» [Страленберг. Т. 1. С. 38].

Не соглашаясь со Страленбергом, Татищев видел «первое розделение» России не по указанным им признакам, а «по имянам древних народов, где которой до времян рюриковых обитал и как оныя места ныне имянуются» [Страленберг. Т. 2. С. 252]. Что же касалось «разде­ления на великия княжения или паче сказать на разные имянования», то и здесь Татищев счел нужным внести ряд уточнений. По его мне­нию, первоначально «Великая Руссия» состояла из трех княжений: Новгородского, Изборского или Псковского, Белозерского, а Белая Русь включала Рязанское, Смоленское, Суздальское, Тверское княже­ства и ряд примыкавших к ним малых уделов [Страленберг. Т. 2. С. 256]. «Белая Русь, — писал он, — прежде разно имянована, яко Поле, где Суздаль, Юрьев, Володимер, Москва и пр. Залесие звали Ростов, Ярослав, Переслав, Углич, Кострома, Шуя и пр. Кривичи -Смоленск с тамошними уезды. Но потом все сие под имянем Белой Руси заключали, и для того татары доднесь государей руских ак падышага, или белый самодержец, имянуют» [Страленберг. Т. 2. С. 257]. К Малой Руси русский историк причислял Галичину, относя ее одно­временно и к Червонной Руси. Сложнее объяснение понятия «Черная Русь». Указывая, что главными в ее составе были княжение Новогрудское «в Литве, от которого уделы были, Пинское, Дрогичинское в Подляшии и пр.», Татищев пояснял, что «сии княжения часто пе­ременялись, иногда к Киевскому, иногда к Галитскому по наследию и насилию приходили» [Страленберг. Т. 2. С. 257].

Соответственно троичному и двоичному делению Руси в научных сочинениях того времени термины «Русь», «русские»/«руские» упо­треблялись в трех значениях: во-первых, в широком — как обозначение восточных славян в целом, а у Стрыйковского даже всего славянского мира: «русские славянские народы» [Stryjkowski. S. 114]; во-вторых, в среднем — как обозначение «западнорусского», т. е. украинского и белорусского этносов Польско-Литовского региона; в-третьих, в уз­ком — как обозначение украинского этноса Юго-Западной Руси с эпицентром во Львове.

Логически и фразеологически двоичный и троичный подходы пред­полагали существование фундаментальной общности восточного сла­вянства. Ибо прилагательные «Великая» и «Малая» относились к ис­ходному родовому понятию «Русь», «троякость» которой воспринима­лась как целостное триединство, как своего рода мистическая «этни­ческая Троица».

При всей нечеткости, размытости, а зачастую и противоречивости применявшейся терминологии просматривалось стремление авторов раннего Нового времени осмыслить и как-то обозначить этническую специфику отдельных частей обширной восточнославянской этниче­ской общности.

 

Литература

 

33 - Государственный архив (ГА) (Riksarkivet). Skokloster Samlingen. I. In folio. E 8805. N 140. Упсала

 

Берында П. Лексикон славеноросский и имен толкование. Киев, 1627.

Булахов М. Г. Восточнославянские языковеды: Биобиблиографический сло­варь. Минск, 1976. Т. 1.

Величка С. Сказание о войне козацкой з поляками. Киев, 1926.

Величко С. Летопись событий в Юго-Западной России в XVII веке / Изд. Вре­менною комиссиею для разбора древних актов. Киев, 1848.

Грушевський М. С. Велика, Мала i Біла Русь // Укр. іст. журнал. 1991. № 2.

Ламанский В. И. «Белая Русь» // Живая старина. 1891. Вып. 3.

Карский Е. Ф. Белорусы: Введение к изучению языка и народной словесности. Вильна, 1904.

Кордт В. Материалы по истории русской картографии. Вып. 2: Карты всей России и Западных ее областей до конца XVII в. Киев, 1910.

Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 3-е изд. СПб., 1884.

Маржерет Ж. Россия начала XVII в.: Записки капитана Маржерета / Сост. Ю. А. Лимонов; Отв. ред. В. И. Буганов. М., 1982.

Меховский М. Трактат о двух Сарматиях / Введ., пер., коммент. С. А. Аннин­ского. М.; Л., 1936.

Соловьев А. В. Великая, Малая и Белая Русь // Вопросы истории. 1947. № 7.

Страленберг Ф. И. Записки... об истории и географии Российской империи Петра Великого: Северная и восточная часть Европы и Азии / Сост. Е. А. Савельева. М.; Л., 1985-1986. Т. 1-2.

Татищев В. Н., Избранные произведения. Л., 1979.

Толочко П. Русь—Мала Русь—Руський народ у другій половині XIII—XVII ст. // Київська старовина. 1993. № 3.

Толочко П. Назва «Україна» в південно-руських літописах i актових докумен­тах // Київська старовина. 1994. № 3.

Улащик Н. Н. Белая и Черная Русь в «Хронике» Матвея Стрыйковского // Исследования по истории и историографии феодализма: К 100-летию со дня рождения акад. Б. Д. Грекова. М., 1982.

 

Bel M. Notitia Hungariae. Viennae, 1742. T. 4.

Boemus L. Repertorium librorum triam de omnium gentium ritibus. Vindelicorum, 1520.

Bohorizh A. Arcticae horulae siccisivae de Latino-Caniiolana litteratura ad Latinae linguae analogiarn accomodata. Vitembergae, 1584.

Buddeus L. F. Allgemeines historisches Lexicon. Aufl. 3. Leipzig, 1730.

Callimach Ph. Experientis Historia rerum gestarum in Hungaria // Monumente Poloniae Historica. Krakow, 1893. T. 6.

Connor B. Beschreibung des Königsreichs Polen und GroB-Hertzogthums Littauen. Leipzig, 1700.

Cramer L. Religie Moscovitica. Riga, 1661.

Gislonis J. Chronologia sue temporum series. Stockholmiae, 1592.

Guagnini A. Sarmatiae Evropeae descriptio. Cracoviae, 1578.

Gwagnin A. Kronika Sarmacyey Europskiey. Krakow, 1611.

Hartknoch Chr. Respublica Polonica. Francofurti; Lipsiae, 1678.

Hoffmann J. J. Lexicon universale historico-geographico-chronologico-poetico-philologium. Basiliae, 1677-1683. T. 1-4.

Hübner J. Kurße Fragen aus der neuen und alten Geographie. Aufl. 6. Leipzig, 1696.

Hübner J. Vollständige Geographie. Aufl. 4. Hamburg, 1743. Bd. 2.

Petrejus J. Regni Poloniae historia. Dorpati, 1642.

Pirckheimer W. Opera politica, historica, philologica et epistolica / Ed. M. Goldast. Francofurti, 1610.

Prytz A. I. These de quaestione, utrum Muschovitae sint christiani. Holmiae, 1620.

Quad M. Enchiridion cosmographiam. Cölln, 1604. T. 1.

Schulthes E. Synopsis geographie. Tübingen, 1650. Bd. 1.

Strauch R. Moscoviae historia. Dorpati, 1639.

Stryjkowski M. O poczatkach, wywodach, dzielnosciach, sprawach rycerskich i domowych slawnego naroda litewskiego, zemojdzkiego i  ruskiego. Oprac. J. Radziszewska. Warszawa, 1978.

Weleslawin D. A. Kronyka Mozkewskä. Dwogj cesta do Mozkwy, gedna z Wjdne, druha z Prahy. Z gazyka latinskeho w czesky prelozeno od M. Hosia. Praha 1590.

Zedler J. H. (Hg.). Großes vollständiges Universal-Lexicon aller Wissenschaften und Künste. Leipzig; Halle, 1732-1750. 68 Bdd.

Zieglerus J. Omniiun gentium, mores, leges et ritus, ex multis clarissimis rerum scriptoribus, a loanne Boerno Aubano Teutonico nuper collecti et novissime recogniti. Antverpiae, 1538; Ed. 2. 1542.

Zeiller M. Newe Beschreibung des Königreich Polen und Großherzogthumbs Lithavuen. Ulm, 1647; Aufl. 2. 1663.

Zeiller M. Topographia Bohemiae, Moraviae et Silesiae. Frankfurt, 1650.

Zeiller M. Topographia Saxoniae inferiores, das ist Beschreibung der vornebsten Stätte und Pläß in den Sachsischen Crayße. Frankfurt, 1653.

Zeiller M. Topographia und eigentliche Beschreibung der vornembsten State, Schlös­ser, auch anderer Plätze und Orter in denen Herzogtümer Braunschweig und Lüneburg, und denen dazu geborenen Grafschaften, Herrschaften und Landen. Frankfurt, 1654.

Zeiller M. Änderte Beschreibung des Königreichs Polen und Großherzogthumbs Lithavuen. Ulm, 1657.

 

Цитируется по А.С.Мыльников. Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. Представления об этнической номинации и этничности XVI- XVIII веков, СПб, 1999. Текст отсканирован автором сайта.